ПОЛОВЕЦКАЯ СТЕПЬ XII в.

Прежняя степь, в которой когда-то обитали половцы, под воздействием человека сильно изменилась. Только по немногим уцелевшим ее остаткам можно судить о той девственной степи, где растет "ковыль, по пояс человека, где дереза, бобовник и вишенник образуют, хотя и низкорослые, но густые, часто непролазные кустарники, упорно выдерживающие борьбу со скотом и человеком, где кишат суслики, во множестве водится дрофа и доживает свой век доисторический байбак" [1]. По описанию исследователя такая девственная степь "иногда кажется так густо занятой каким-либо растением, что ничто другое, по-видимому, и уместиться здесь не может: то покрывается оно лиловыми пятнами — это зацвели анемоны; то целые луговины принимают голубой, лазурный колорит — это распустились незабудки; в другое время можно встретить большие участки, покрытые душистым чабером" [2]. Степные цветы и множество других растений переплетались между собой до такой степени, что было трудно через них пройти. С наступлением осени это море степной растительности постепенно замирало, травы сильно наклонялись, а зимой снег окончательно придавливал их к земле.

Степь манила русского земледельца пышным плодородием и обильными пастбищами, но таила в себе постоянную угрозу внезапного нападения степных кочевников, несущих гибель поселянину и расхищение продуктов его мирного труда. Вместе с тем степь сближала восточнославянское Поднепровье со средиземноморской культурой.

Общие границы Половецкой земли, занимавшие в XI—XII вв. степное пространство Северного Причерноморья, указываются летописью. В описании похода Юрия Суздальского в 1152 г. определяется "вся Половецкая земля, что же их межи Волгою и Днепром" [3]. "Слово о полку Игореве" определяет Днепровские пороги как середину Половецкой земли в известном обращении: "О, Днепре словутицю! Ты пробил еси каменные горы сквозеземлю Половецкую" [4]. 

О местопребывании половцев на Дунае свидетельствует описание похода 1106 г., когда русские "угонивьше половце до Дуная" [5]. В конце XII в. также упоминаются "подунайские" половцы [6].

Из официальной китайской истории монгольских походов на Россию известно, что половцы обитали также в степях между Азовским морем и Каспием, где в 1223 т. были разбиты воеводой Чингиса Субедэ (Субутай). Упоминание летописи о том, что сын Мономаха Мстислав загнал половцев с Дона "за Волгу, за Яик", указывает на местопребывание половцев между Волгой и Яиком [7].

Таким образом, Половецкая земля в конце XI и в XII в. занимала причерноморские стели между Дунаем и Волгой; в состав ее входили также Крымские степи и берега Азовского моря [8]. Половцы кочевали также в степях Предкавказья и за Нижней Волгой до Яика. У восточных народов страна, занятая половцами, или кипчаками, известна была под названием Дешт-и-Кипчак.

Северная граница Половецкой земли соприкасалась с юго-восточным степным рубежом Киевской Руси, направление которого и надлежит поэтому определить.

Владения Галицкого княжества спускались на юг по течению реки Серета и его притоков, по Пруту и Днестру до Дуная и побережья Черного моря [9]. К такому заключению приводит ряд данных. Согласно летописи, Владимир Мономах в 1116 г. "посажа посадники по Дунаю" [10]. На "подунайские города" опирается (в середине XII в.) и князь Иван Ростиславич Берладник во время борьбы с князем Владимиром Галицким. В 1159 г., став в "подунайских" городах, Иван Берладник захватил две кубары со многим товаром, "пакостяше галицким рыболовам", и отсюда вместе с половцами двинулся на князя Ярослава Галицкого к городам Кучелмин и Ушица [11].

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"