Историография хулагуидского Ирана

Рашид ад-Дин в предисловии к "Истории Огуза" не указывает своих источников, ссылаясь лишь на анонимных "историков и повествователей" (351, л. 410). Очевидно, в этом разделе он пользовался книжными источниками и устными рассказами. В. В. Радлов считал, что Рашид ад-Дин черпал сведения из уйгурской версии "Сказания об Огуз-кагане" (458) и туркменских народных преданий (343, с. 1—21). Однако рассматриваемый вариант в отличие от уйгурской версии проникнут духом ортодоксального ислама. Огуз-хан и его потомки изображаются в ней рьяными приверженцами мусульманской религии. Подобная тенденция свидетельствует о более поздней обработке древних огузских исторических сказаний. Окончательное сложение "Огуз-наме", как заметил В. В. Бартольд, относится к монгольскому периоду (502, с. 179). Это мнение подкрепляется сопоставлением версии Рашид ад-Дина с соответствующими данными, содержащимися в "Зайн ал-ахбар" и "Муджмал ат-таварих". В этих источниках ничего не говорится о принятии Огузом ислама. Напротив, легендарный предок огузов изображается как языческий заклинатель, вызывающий дождь с помощью магического камня.

В основе "Истории Огуза" Рашид ад-Дина, вероятно, лежит историко-эпический цикл "Огуз-наме". Абу Бекр ибн Абдаллах ибн Айбек в своем "Дурар ат-тиджан" сообщает о большой популярности среди огузов конца XIII—начала XIV в. сочинения под названием "Огуз-наме" (572, с. 35, 36). В этой книге заключалась история их первых царей, рассказывалось о Депе-гозе — персонаже, фигурирующем также в "Китаб-и Дедем Коркут" (218; 585). Один из таких списков "Истории Огуза" хранился у правителей туркменской династии ак-коюнлу (702. с. 51). Ссылки на "Огуз-наме" имеются также в сочинении турецкого историка XV в. Махмудоглу Хасана Баятлы (702, с. 381—387), в "Тарих-и Ал-и Сельджук" {В. В. Бартольд полагал, что эта рукопись является турецким переводом труда Раванди "Рахат ас-судур" (66, с. 574). Однако данное сочинение значительно отличается по своему содержанию от труда Раванди. Больше всего оно обнаруживает сходство с изданным Неджибом Асимом "Огуз-наме йа худ Сельджук-наме". Последнее сочинение, как указано в исторической литературе, принадлежит Языджиоглу Али (564, с. 11—13)} и "Родословной туркмен" (212, с. 36).

Версия "Истории Огуза", имеющаяся в труде Рашид ад-Дина и других средневековых историков, содержит немало легендарных вымыслов {Одна из поздних версий "Огуз-наме" содержится в произведении туркменского поэта-классика Андалиба (36)}. Особенно фантастическим является рассказ о том, как Огуз-хан, будучи еще грудным ребенком, обратился в ислам. Следует также оговориться, что употребляемая в этих версиях социальная и иная терминология, несомненно, подверглась соответствующей модернизации. Поэтому ее нельзя механически переносить на "древние" события и явления, описываемые в "Истории Огуза". Данные рассматриваемых версий "Огуз-наме" вместе с тем заключают в себе некоторое "рациональное зерно" и при должном критическом подходе могут быть использованы в качестве исторических материалов. Наибольшего внимания в "Истории Огуза" заслуживает описание сельджукского движения и гибели державы сырдарьинских ябгу. Хронологически между этими событиями и временем их фиксации в труде Рашид ад-Дина прошло более двухсот пятидесяти лет. Однако в народной памяти еще хранились воспоминания о предшествующей эпохе, явившейся переломной вехой в исторических судьбах огузов. Методической основой для анализа этих рассказов из цикла сказаний "Огуз-наме" является сравнительно-исторический критерий сопоставления с данными средневековых источников. Огузские исторические предания используются нами лишь тогда, когда они перекликаются с известиями источников, близких по времени к исследуемым событиям. В остальных случаях наиболее интересные и оригинальные по содержанию народные сказания приводятся в качестве иллюстративных материалов.

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"