ПОСЛЕСЛОВИЕ

Избранная тема составляет одну из интереснейших глав средневековой истории тюркоязычных народов Средней Азии и Казахстана. Огузская проблема вместе с тем характеризуется широким диапазоном и выходит далеко за пределы локальной истории Средней Азии. Значимость исследуемой темы определяется не хронологическими и географическими рамками, а ее местом в общем процессе всемирно-исторического развития. Историческое прошлое огузов и туркмен имеет не только познавательный, но и определенный теоретический интерес. В этом отношении наиболее важное значение имеет изучение их социально-экономической структуры, дающее возможность проследить некоторые закономерности перехода кочевников от первобытнообщинного к классовому антагонистическому обществу. Сравнительно-исторический подход к этим фактам позволяет уяснить особенности становления и утверждения раннефеодального строя у народов, миновавших рабовладельческую формацию. Это создает также условия для выявления отличительных черт процесса возникновения соответствующих форм их политической и государственной организации. Сочетая анализ с синтезом исторических фактов, можно проследить и некоторые общие тенденции в сфере этногенеза и формирования раннефеодальной народности.

Решение столь важного комплекса актуальных проблем, несомненно, требует более широких обобщений, значительного углубления и расширения ареала научных исследований. Достижение этой цели возможно на основе не только систематизированного и диахронного подхода, но прежде всего историко-типологического изучения всех этапов развития патриархально-феодальных отношений у различных кочевых народов мира. Однако сказанное нисколько не умаляет значения синтеза конкретных фактов на базе применения регионального принципа сравнительно-исторического метода. С этой точки зрения представляется вполне целесообразным обобщение данных избранной темы путем их сравнения главным образом с синхронными явлениями общественного строя других тюркоязычных народов Средней Азии и Казахстана. Предлагаемый экскурс является именно такого рода попыткой, но вместе с тем он не претендует на исчерпывающее освещение всех проблем, связанных с генезисом и развитием патриархально-феодальных отношений.

Сравнение исследованных нами материалов с другими историческими фактами позволяет говорить, что кочевые общества не составляли какого-то исключения в мировой истории. В их социально-экономическом строе, как это видно и на конкретном примере избранной темы, выявляется действие объективных законов, лежащих в основе развития всего человечества. Поэтому трудно согласиться с мнением тех историков, которые утверждают существование особого, кочевого способа производства, равнозначного понятию формации (321). Однако в социально-экономической и политической организации степных племен имелись свои отличительные и характерные черты. Существование этих специфических особенностей было обусловлено приматом кочевого хозяйства и самой природой экстенсивного скотоводства. Подобный тип хозяйства не требовал большой затраты и широкого применения рабочей силы в непосредственной сфере производства. Именно поэтому рабство не стало у многих азиатских кочевников основой производства, главным средством добывания материальных благ.

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"