Огузский канкаш

Огузские ябгу передавали свою власть по наследству, хотя формально считались "избранными" на царство. Выборы огузских верховных правителей являлись трансформированным пережитком народных собраний эпохи военной демократии. Наличие таких собраний у огузов X в. подтверждается "Книгой" Ахмада ибн Фадлана. "Когда они (гузы), — пишет Ибн Фадлан, — сойдутся на чем-либо и решатся на это, приходит затем самый ничтожный из них и самый жалкий и отменяет то, на чем они уже сошлись" (208, с. 24, 25). Однако народные собрания огузов созывались весьма редко, и главную роль в повседневной жизни играл совет знати {Эти советы, как и народные собрания, назывались канкач или канкаш (266, III, с. 270; 720, с. 12). В османских версиях "Огуз-наме" такие совещании именуются дирнек и танышык (410, л. 14—17)}. В тех же случаях, когда созывались народные собрания, основной тон в них задавала огузская аристократия. На это указывают эпизоды, которые содержатся в различных версиях "Огуз-наме", сохранивших воспоминания о державе сырдарьинских ябгу. В одном из приводимых в них рассказов, например, следующим образом повествуется об избрании на ханство Карамана.

Согласно этому преданию, Явкой-хан после смерти оставил малолетнего сына по имени Караман. Огузские или, малые и большие, устроили народное собрание (канкаш) для выборов нового хана. Мудрый советник Коркут-Ата предложил избрать в качестве регента Эрки-хана. Огузский иль согласился с Коркутом и выбрал Карамана верховным ханом, а Эрки-хана — его заместителем (378, л. 128).

Фигурирующие в этом огузском предании Явкой-хан, Караман, Эрки-хан и Коркут-Ата являются не историческими, а эпическими вымышленными личностями. Однако для нас важен сам сюжет исследуемого сказания, которое сохранило отдаленную память о былых "героических" временах. Весьма показательно, что в описанном и других эпизодах народ фактически только присутствует при избрании хана. Это обстоятельство дает основание предположить, что огузские народные собрания постепенно утратили свое значение, сохранившись в качестве реликта эпохи военной демократии.

Согласно историческим преданиям, огузские правители "выбирались" из наиболее могущественных "ханских уругов" (212, с. 57; 410, л. 15). Формальное "избрание" производилось согласно тере — своду неписанных правил. В основе этого обычного права лежала привилегия на власть старшего {Это подтверждается также историческими свидетельствами о первых сельджукидах. Однако у сельджукидов принцип старшинства при наследовании власти потерял свое значение уже в середине XI в. В сельджукском государстве царский престол стал переходить от отца к сыну, а не старшему по возрасту члену правящей фамилии (727, с. 39; 624, с. 20, 21)} по сравнению с младшим родичем (410, л. 14).

Очевидно, по мере развития патриархально-феодальных отношений полномочия существовавшего у огузов народного собрания были постепенно узурпированы советом знати. Как сообщает Ибн Фадлан, в X в. важные государственные дела решались, на совете огузской военно-племенной аристократии. Ибн Фадлан рассказывает о таком совете, который был созван главным предводителем огузского войска. Среди приглашенной им знати упоминаются царевич, сын ябгу, инал и тархан. Ибн Фадлан сообщает, что тархан был "самым благородным из них и уважаемым" (204, с. 64, 65). Тарханы {В раннесредневековых тюркских манихейских текстах из Восточного Туркестана упоминаются также "тархан-беки" (653, с. 27)} считались в древнетюркском и хазарском каганате людьми высокого ранга (578; 717; 770).

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"