Социальная дифференциация в огузо-туркменской среде

В X—XIII вв. в огузо-туркменской среде имелось немалое количество бедных и малоимущих эров. Ибн Фадлан отмечает среди кочевых огузов бедняков, которые составляли низший слой общины. В случае болезни бедняка, как и раба, оставляли в степи без всякого присмотра (204, с. 63). В словаре Махмуда Кашгарского такие огузские бедняки называются йоксул и джиган (266, I, с. 32; III, с. 180). Более поздние источники отмечают среди туркмен йоксулов, чигаев и нищих— гарапчи (481, с. 70, 121; 570, с. 60, 106). Очевидно, йоксулы были самыми неимущими людьми, прозябавшими в крайней бедности {В сельджукских текстах XIII в. из Малой Азии упоминаются также "калаши" — деклассированные элементы и беспомощные сироты (731; ср. 142)}. Сам термин "йоксул" этимологически связан с "йок", что означает "нет, не имеется" (184; ср. 379).

Самые бедные и нищие слои огузов и туркмен по своему фактическому положению иногда приближались к рабам. В описанном Ибн Фадланом случае бедняк, видимо, неспроста приравнивается к рабу. Однако малоимущих и бедняков нельзя отождествить с рабами, составлявшими наиболее бесправную социальную категорию. Вероятно, в полурабской зависимости подчас находились и отдельные, главным образом покоренные роды и племена (ср. 713, с. 60). "Племенной строй, — отмечает К. Маркс, — сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды — различие, еще сильнее развивающееся от смешения победителей с покоренными племенами" (254, с. 102).

В этом отношении большой интерес представляют исторические факты о керманских огузах. Мухаммад Ибрахим рассказывает, что среди них в XII в. были туркмены, взятые в плен и обращенные в невольников (597, с. 173).

Существование рабов-кулов й гулямов у огузов и туркмен хорошо прослеживается по данным словаря Махмуда Кашгарского. В "Диван лугат ат-тюрк" упоминаются рабы-кулы, а также рабыни, называвшиеся ялангук и кырнак (266, I, с. 393; III, с. 285; 522, с. 75; ср. 554). Слово "кырнак" (гырнак) в толковых глоссариях XI—XIV вв. объясняется не только как "рабыня", но и "служанка". В том же значении употребляются термины "кун", "ялангук" и "карабаш" (481; 507; 570; 574). Рабыни использовались в качестве домашней прислуги, а также наложниц. Кулы выполняли различные домашние работы, составляли дружину ханов, эмиров и беков. Рабами в XI в. владела не только знать, но и рядовые общинники (491, с. 152 и след.).

Обращает на себя внимание, что в средневековых источниках нет никаких сведений о применении труда рабов в скотоводческом хозяйстве огузов и туркмен. Несмотря на это, можно полагать, что они, подобно другим тюркоязычным племенам, частично применяли рабскую силу для пастьбы скота {В некоторых поздних средневековых источниках говорится о применении тюрками X в. рабов в качестве пастухов. Согласно "Пянд-наме", некогда в Туркестане жило племя барсхан, из которого происходил основатель газневидской династии Себук-Тегин. Однажды на становища его отца напали соседние тухси и увели в плен юного Себук-Тегина. В течение четырех лет рабства он пас скот, а затем был продан купцам из Мавераннахра (296, л. 144, 145)}. Однако труд раба в условиях господства экстенсивного скотоводства не был рентабельным и поэтому он не стал основой производства, а само рабство имело преимущественно домашний патриархальный характер.

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"