Социальная дифференциация в огузо-туркменской среде

В средневековых источниках содержатся многочисленные факты о глубоком социальном расслоении огузов и туркмен в X—XIII вв. Основой имущественного неравенства у кочевников являлась частная собственность на скот. Ибн Фадлан отмечает у огузов богатую знать, обладавшую громадными стадами животных {Имущественная дифференциация прослеживается и среди торко-печенежских племен Восточной Европы. В числе их захоронений обнаружены погребения богатой знати и неимущей бедноты. В богатых могильниках найдены остатки дорогих украшений, конского снаряжения и оружия. Бедняцкие погребения содержат весьма скудный инвентарь или же не имеют никаких вещей (334, с. 188; 441, с. 200). Примером захоронения богатого торка служит один из курганов, раскопанных Б. А. Городцовым. Знатный огузский воин похоронен в этом кургане в гробу из тонких драниц. В его голове и ногах стоят деревянные статуи, а с боков — остовы лошадей, овец, телят. Покойник был захоронен в полном вооружении: железная сабля, лук, колчан со стрелами (121, с. 12; 122, с. .80)}. Среди них он видел людей, имевших табуны в 10 000 голов лошадей (204, с. 65, 66). В то же время в его "Записке" упоминается огузская беднота и рабы (204, с. 63).

Богатая знать отмечается также у огузских племен XII в., кочевавших в Балхе и Хуттале. Равенди пишет, что среди них были "великие эмиры и богатые люди с (большим) состоянием" (766, с. 177). В источниках XI—XIII вв. эти зажиточные и богатые слои именуются баями, беками, эмирами (266, I, с. 292; 570, с. 60).

В огузо-туркменской среде исследуемого периода наряду с богатой аристократией отмечается масса рядовых общинников. Ибн Фадлан упоминает о простых огузских скотоводах, называемых "человек, муж" (204, с. 60 и след.). Очевидно, здесь подразумеваются свободные в основной массе общинники, являвшиеся вместе с тем воинами. В словаре Махмуда Кашгарского они называются по-огузски и туркменски "эр" {Слово "эр" имело в XI—XIII вв. значение "муж", "человек", "воин", "мужчина" (266, I, с. 39; 507, с. 29; 570, с. 23)}. Это были непосредственные производители материальных благ в огузо-туркменекой среде X—XIII вв. {В этом отношении интересна также характеристика тюрок IX в. в сочинении Джахиза: "Тюрок — он (одновременно) пастух, конюх, объезжающий лошадей, торговец лошадьми, ветеринар и всадник" (243, с. 232)}. В "Диван лугат ат-тюрк" говорится об изготовлении эрами одежды, дойке овец, уходе за скотом (491, II, с. 4, 15, 16, 17).

Огузские и туркменские общинники не были однородны по своему имущественному и социальному положению. Зажиточные эры имели домашних слуг и рабов, участвовали в набегах и войнах. Однако наряду с состоятельными были также обедневшие и малоимущие общинники. Последние лишь формально, а не реально считались полноправными членами общины. Махмуд Кашгарский отмечает, что ятуки — огузские бедняки не принимали участия в войнах (266, III, с. 11; 265, с. 312). Свод неписанных законов огузского "тере" всячески ущемлял права таких "отураков" — оседлых и полуоседлых общинников (401, л. 14).

 

 

© Copyright 2017. "Историческая библиотека"